Знаменитости и их сигары

Сигара давно работает как портрет: по тому, что человек курил и как, видно эпоху и характер. Ниже — только то, что подтверждается интервью, архивами и публикациями Cigar Aficionado, Международного черчиллевского общества и Библиотеки Кеннеди. Отдельный раздел в конце — про цитаты, которые все знают и которых, скорее всего, не было.

Уинстон Черчилль

Привычка началась в ноябре 1895 года: двадцатилетний Черчилль приехал на Кубу наблюдателем при испанской армии и, по описанию Cigar Aficionado, несколько дней жил «практически на двух местных деликатесах — апельсинах и сигарах». Оттуда же он привёз привычку к послеобеденному сну.

• Сколько. Обычно восемь–десять сигар в день; черчиллевское общество приводит и цифру около двенадцати.
• Как. Он их скорее жевал, чем курил: выпускал дым, не затягиваясь, часто бросал сигару наполовину выкуренной и раскуривал заново.
• Что. Romeo y Julieta и ныне не существующая La Aroma de Cuba; черчиллевское общество добавляет Camacho.
• Запас. В загородном доме Чартвелл он держал три-четыре тысячи сигар в комнате рядом с кабинетом, коробки помечались «большие» и «маленькие», «в целлофане» и «голые». Покупал в лондонском доме James J. Fox на Сент-Джеймс-стрит.
• Приёмы. Длинные деревянные спички из Канады. Собственное изобретение — «бельибандо»: полоска коричневой бумаги с каплей клея, которой он обматывал сигару, чтобы та не разваливалась, когда он её изжевал.
• Для полётов на высоте попросил сделать специальную кислородную маску, чтобы курить в воздухе.
• Безопасность. Подаренные с Кубы сигары перехватывала полиция, а MI5 проверяла их на яд: вытяжку вводили мышам, дегустаторы держали табак на языке. Аналитик министерства внутренних дел предупреждал, что опаснее всего был бы яд «на том конце сигары, который попадает в рот» — ведь премьер её грыз. Сигары, признанные небезопасными, Черчилль запрещал раздавать сотрудникам: если они не годятся для него, «то не годятся ни для кого, и лучше их уничтожить».

Его ответ фельдмаршалу Монтгомери, не пившему и не курившему, известен дословно: «Я пью и курю, и я на двести процентов здоров».

Фидель Кастро и Че Гевара

Кастро начал курить в пятнадцать, с подачи отца, и курил 44 года. До Cohiba это были Romeo y Julieta Churchill, H. Upmann, Bauza и Partagás. Из самой Cohiba он предпочитал не Espléndido, а небольшую Corona Especial. Бросил 26 августа 1985 года — ради национальной антитабачной кампании. В интервью 1994 года он признавался, что первое время видел сигары во сне: «Даже во сне я думал, что делаю что-то неправильное».

Его формулировка о значении сигары для страны: «Сигара прославила нашу страну. Она принесла ей престиж».

Че Гевара был астматиком и всё равно закурил — первую сигару выкурил в декабре 1956 года, вернувшись в партизанскую колонну после болезни. Он уверял, что дым отгоняет комаров и облегчает приступы; врач Оскар Фернандес Мель считал это отговорками — Че занимался исследованиями аллергии и знал цену таким объяснениям. Курил крупные форматы разных марок: Montecristo, H. Upmann, Partagás. В партизанском наставлении писал, что табак должен лежать в рюкзаке, потому что «перекур на привале — хороший товарищ одинокому солдату». Когда врачи из-за эмфиземы запретили курить, он выторговал одну сигару в день — и заказал себе такую длинную, чтобы её хватало на весь день. Последние сигары, черчилли, прислал ему Фидель в Боливию в марте 1967 года.

Кеннеди и сигарная дипломатия

Самая известная сигарная история XX века рассказана её участником — пресс-секретарём Пьером Сэлинджером. Кеннеди вызвал его вечером: «Мне нужна помощь. Мне нужно много сигар». Сколько? «Около тысячи Petit Upmann». К какому времени? «К завтрашнему утру». Сэлинджер за ночь достал 1 200 штук. Наутро, услышав «очень хорошо», президент открыл стол и подписал указ о запрете кубинских товаров в США. Эмбарго было объявлено 3 февраля 1962 года.

Библиотека Кеннеди указывает, что президент выкуривал четыре-пять сигар в день и предпочитал Upmann.

Сигары работали и как дипломатический канал:

• 1961 — Че передал через Ричарда Гудвина коробку красного дерева с кубинским гербом для Кеннеди и записку: «Раз у меня нет поздравительной открытки, приходится писать. А поскольку писать врагу трудно, ограничусь тем, что протягиваю руку». Кеннеди закурил сразу, а на герб заметил: «Ну, я всегда могу положить сверху газеты».
• 1962 — в Москве Хрущёв передал Сэлинджеру 250 сигар от Кастро; американская таможня заставила их сдать.
• 1974 — Кастро отправил коробку Cohiba Генри Киссинджеру как сигнал о готовности к тайным переговорам.
• 1980 — госсекретарю Эдмунду Маски достались ровно 100 сигар: законный предел ввоза в США.

Писатели и учёные

Марк Твен курил, по оценке Cigar Aficionado, не меньше 22 сигар в день, а может, и 40. Начал в восемь лет; в двадцать выкуривал 200 штук в месяц, в тридцать — 300. Принципиально предпочитал дешёвые: «Мне подойдёт почти любая сигара, кроме гаванской». Гостям выкладывал хорошие сигары в дешёвых коробках — те не решались брать. Писал, не выпуская сигары изо рта: около пятнадцати штук за пятичасовой сеанс.

Зигмунд Фрейд начал в двадцать четыре, вслед за отцом, и курил примерно двадцать сигар в день около полувека. В 1923 году, в 67 лет, у него нашли рак нёба; бросать он отказался и курил до смерти в 1939-м. Другу Вильгельму Флиссу он писал: «С первых же сигар я снова смог работать и стал хозяином своего настроения; до этого жизнь была невыносима». Племяннику: «Курение — одно из величайших и самых дешёвых удовольствий в жизни, и если вы заранее решили не курить, я могу вам только посочувствовать».

Редьярд Киплинг написал самую точную строчку о сигарах в стихотворении «The Betrothed» (1886), где герой выбирает между невестой и курением: «А женщина — всего лишь женщина, но хорошая сигара — это Дым». В оригинале там же названы марки — Larrañaga и Henry Clay.

Сцена и экран

Граучо Маркс курил с пятнадцати лет, но был на удивление умерен: никогда до полудня, одна сигара после обеда, одна после ужина. Любимые — Dunhill 410 и крупная Belinda по особым случаям. На съёмках держал сигару незажжённой, чтобы её длина не менялась между дублями, а в начале карьеры выходил с ней на сцену, чтобы было чем занять паузу, когда забывал реплику. Сыну он объяснял, почему не слушает врачей: «В моём возрасте удовольствий остаётся немного. Сигара — единственное, что мне ещё их доставляет».

Джордж Бёрнс начал в четырнадцать с пятицентовых сигар: «Когда люди видели, как четырнадцатилетний пацан идёт по улице с сигарой, они говорили: этот парень далеко пойдёт». В 98 лет он рассказывал: «Сейчас я выкуриваю около десяти сигар, когда не работаю, и пятнадцать, когда работаю» — за семьдесят лет около трёхсот тысяч штук. Курил дешёвые El Producto по принципиальной причине: «Дорогие гаванские набиты слишком плотно. Они гаснут на сцене, пока я работаю. А El Producto не гаснет». Его шутка про врача разошлась по миру: «Если бы я послушал доктора и бросил курить, когда он советовал, я бы не дожил до его похорон». Умер в марте 1996-го, вскоре после столетия; похоронен с тремя сигарами.

Орсон Уэллс курил крупные Henry Clay и делился ими на съёмках; в «Печати зла» его герой почти неотделим от «черчилля» в углу рта.

Спорт

Майкл Джордан выкурил первую сигару в 1991 году — её дал владелец «Буллз» Джерри Райнсдорф после чемпионского титула. С 1993-го появился ритуал: Hoyo de Monterrey Double Corona в машине по дороге на домашние матчи, около полутора часов пути. В 2017 году он назвал любимой Partagás Lusitanias и признался: «Штук шесть в день, наверное». Он же научил Чарльза Баркли держать два хьюмидора — один для знатоков, другой для новичков.

Чарльз Баркли курит почти исключительно на поле для гольфа: «В девяноста девяти процентах случаев, когда я курю сигары, я играю в гольф» — по две на девять лунок. Держит четыре хьюмидора: «С сигарами я обращаюсь лучше, чем с людьми».

Уэйн Гретцки закурил в 1988 году после четвёртого Кубка Стэнли. В 1990-е предпочитал мягкие сигары с рингом около 44: Ashton, Dunhill, Cohiba, Hoyo de Monterrey, Macanudo. Сегодня — Montecristo White на поле для гольфа.

Бейб Рут научился крутить сигары в школе Святой Марии в Балтиморе, а позже вложился в фабрику, выпускавшую пятицентовую сигару «Babe Ruth» с его портретом на банте: «Я курил их, пока не посинел».

Голливуд

Арнольд Шварценеггер — рекордсмен по числу обложек Cigar Aficionado. Первую сигару ему дал тесть Сарджент Шрайвер со словами «не знаю, достаточно ли ты мужчина, чтобы это выкурить». На съёмках «Конана-варвара» режиссёр Джон Милиус каждый день после обеда угощал его Montecristo No. 2. Любимые он называл разные в разные годы: Punch Punch («отличный размер после ужина»), Montecristo No. 2, лансеро Fuente, а в 2023-м — Partagás Serie D No. 4 и Fuente Fuente OpusX, примерно по одной в день на террасе. Будучи губернатором Калифорнии, он поставил в двадцати шагах от кабинета курительный шатёр, где договаривался с законодателями обеих партий.

Джек Николсон перешёл с сигарет на сигары в начале 1990-х вместе с гольфом: Romeo y Julieta, робусто Cohiba, Montecristo, мадуро Macanudo. Роман Полански научил его перед первой затяжкой обвести пламенем весь срез ножки — «это правда меняет вкус».

Деми Мур попала на обложку Cigar Aficionado в 1996 году, второй женщиной в истории журнала, и объяснила выбор форматов практично: «У меня маленькие руки и маленькая голова, и мне не нужна сигара больше, чем обе эти части». Курила Cohiba Panatela, Montecristo Joyita и No. 2, держала хьюмидор в трейлере на съёмках.

Дэнни ДеВито курит Partagás Serie D No. 4 после ужина в своём дворе. Однажды в первом классе рейса Lufthansa ему разрешили закурить при условии, что согласятся все пассажиры; последний сказал: «Дэнни, я не дам тебе курить эту сигару — если ты не дашь мне такую же».

Сильвестр Сталлоне курит с 1977 года, любимая — Fuente Fuente OpusX: «эстетически это красиво». Днём робусто или корона, вечером очень длинные форматы.

Дензел Вашингтон описал ощущение точнее многих: «Это как легализованный наркотик. Наркотик девяностых. Время останавливается».

Пирс Броснан расслаблялся на съёмках «Завтра не умрёт никогда» кубинской El Rey del Mundo, а Кевин Костнер сформулировал взгляд режиссёра: сигара — «вероятно, лучший актёрский реквизит из когда-либо изобретённых».

Пять цитат, которых, скорее всего, не было

Сигарный фольклор полон фраз, которые приписывают знаменитостям без всяких оснований. Вот самые живучие.

1. «Иногда сигара — это просто сигара» (Фрейд). Почти наверняка выдумка. Впервые фраза всплывает в 1950 году, через одиннадцать лет после смерти Фрейда; в его сочинениях её нет, в немецкой психоаналитической литературе — тоже.
2. «Я тоже люблю свою сигару, но иногда вынимаю её изо рта» (Граучо Маркс). Ни в одной сохранившейся записи передачи этой реплики нет, а сам Граучо в 1972 году сказал, что никогда такого не говорил.
3. «Если в раю нельзя курить, я туда не пойду» (Марк Твен). Первоисточник не найден. Достоверная его шутка другая, из речи на семидесятилетие: «Я курю умеренно. Только по одной сигаре за раз».
4. «Бросить курить легко, я делал это тысячу раз» (Твен). Приписывается ему повсеместно, первоисточника нет.
5. «Коробку сигар лучше всего подарить врагу» (Кастро). Фразу передало агентство AP в 2003 году; Марвин Шанкен, лично бравший у Кастро большое интервью, прямо говорит, что не верит в её подлинность.

Сюда же — два устойчивых заблуждения. Хемингуэй сигары не курил: как страстный охотник он считал, что животные чуют табак. Сигарная слава досталась его капитану Грегорио Фуэнтесу, прототипу старика Сантьяго, — вот тот курил по пять-шесть штук в день. А линию Arturo Fuente Hemingway создал в 1983 году Карлос Фуэнте-старший, возродив форму перфекто по старым формам, найденным на складе во Флориде.

И Черчилль с Hoyo de Monterrey: ни Cigar Aficionado, ни черчиллевское общество не называют эту марку среди его любимых. Связь возникла, скорее всего, из-за того, что Hoyo когда-то выпускала формат «черчилль».